Переходное пространство: где бета становится альфой

ㅤㅤㅤКляйн описала, что должно произойти: пациент атакует, терапевт остаётся, после чего приходит вина (Кляйн, 1935). Бион добавил: остаться означеит переварить, превратить хаос в мысль (Бион, 1962). Но оба отвечали на вопросы «что?» и «при каком условии?». Остался третий: где это происходит? Не внутри пациента и не внутри терапевта, а между ними.
ㅤㅤㅤОтвет дал Дональд Винникотт, педиатр и психоаналитик, который работал рядом с Кляйн, но смотрел под другим углом. Если Кляйн делала центром вину, а Бион переработку, то Винникотт сделал центром реальность: способность признать, что другой существует не потому, что я его создал, а потому, что он отдельной.
ㅤㅤㅤИспользование объекта: атака, которая создаёт реальность
ㅤㅤㅤВ работе 1968 года «he Use of an Object and Relating through Identifications» (Winnicott, 1969) Винникотт описал тот же переход, что Кляйн назвала депрессивной позицией, но с другим фокусом.
ㅤㅤㅤМладенец атакует объект в фантазии. Объект выживает, а не мстит, не разрушается, не исчезает. И только после этого объект становится реальным, отдельным, не подвластным всемогущественному контролю. Кляйн назвала бы это интеграцией и приходом вины. Винникотт назвал это способностью использовать объект, то есть признать его отдельным существом, которое существует вне моего контроля.
ㅤㅤㅤРазница не только в словах. Для Кляйн главный итог перехода: «я ранил любимого, и мне горько». Для Винникотта же «объект оказался реальным, не я его создал, и он остал». Вина не является главной. Главное открытие то, что мир не подчинён моей воле, и это не катастрофа, а начало настоящих отношений.
ㅤㅤㅤДостаточно хороший: не идеальный, а восстанавливающийся
ㅤㅤㅤПожалуй, самая известная формулировка Винникотта: «достаточно хорошая мать». Не безупречная, а достаточно хорошая: та, которая отвечает на нужду, но не мгновенно и не идеально. Фрустрирует, но переносимо. Ошибается, но поправимо. Уходит, но возвращается.
ㅤㅤㅤЭто напрямую дополняет то, о чём писал Бион. Контейнер не должен работать идеально. Он должен работать достаточно и восстанавливаться после сбоя. У Биона это есть, но как оговорка, как признание неизбежности неудач. У Винникотта это принцип: именно не-идеальность матери создаёт пространство, в котором младенец встречается с реальностью. Без фрустрации нет развития. Без восстановления после фрустрации нет доверия.
ㅤㅤㅤВ терапии это означает: терапевт, который никогда не ошибается, не достаточно хороший, а идеализированный. Идеализированный терапевт не помогает пациенту встретиться с реальностью, он помогает сохранить иллюзию всемогущественного объекта. Терапевт, который ошибается и остаётся, тот, на ком можно проверить: мир не ломается, когда я не получил идеальное.
ㅤㅤㅤИстинное и ложное Self: что под атакой
ㅤㅤㅤВ клиническом примере из предыдущей статьи Матильда атакует: «вы мне не помогаете, вы просто сидите и молчите». Кляйн увидела бы в этом деструктивность, направленную на объект. Бион же - бета-элементы, сырую разрядку, нуждающуюся в контейнировании.
ㅤㅤㅤВинникотт задал бы другой вопрос: а что под атакой? Атака, возможно, ложное Self (Винникотт, 1960). Защитный слой, который привычно нападает, обесценивает, уходит, потому что так безопасно. Настоящее же то, что прорывается потом: «мне страшно, что я всегда буду так жить»; которое стало возможным, потому что окружение оказалось достаточно надёжным, чтобы его выпустить.
ㅤㅤㅤЛожное Self не симуляция и не ложь. Это адаптация, которая когда-то была необходима: подчиниться ожиданиям, угодить, стать удобным, чтобы выжить. Проблема в том, что ложное Self, разрастаясь, заменяет истинное. Человек функционирует, достигает, нравится другим и не живёт.
ㅤㅤㅤВ терапии переход к депрессивной позиции - это не только интеграция хорошего и плохого объекта. Это ещё и момент, когда ложное Self уступает: защита перестаёт работать, а под ней оказывается живой, уязвимый, настоящий опыт. Не «я плохой», а «я настоящий, и мне страшно».
ㅤㅤㅤПереходное пространство: где бета становится альфой
ㅤㅤㅤБион описал, как контейнер перерабатывает бета-элементы в альфа (Бион, 1962). Но не уточнил, где это происходит. Внутри терапевта? Внутри пациента? В их взаимодействии?
ㅤㅤㅤВинникотт ответил: между. Переходное пространство - то третье, которое ни внутреннее, ни внешнее (Винникотт, 1953). Место, где младенец играет с переходным объектом: одеяльцем, медвежонком, т.е. первым «не я», которое он создаёт сам, но не контролирует полностью. Объектом, который и его, и не его одновременно.
ㅤㅤㅤАналогом в терапии становится пространство сессии. Это не внутренний мир пациента и не реальность терапевта, а третье, совместное, где материал живёт. Бета-элементы становятся альфой не внутри пациента и не внутри терапевта, а в пространстве между ними, которое оба создают и оба используют.
ㅤㅤㅤИменно поэтому молчание терапевта в клиническом примере не просто пауза, а создание переходного пространства. Контейнер не сразу возвращает переработанный материал, он сначала даёт место, в котором пациент может сам посмотреть внутрь. Не «я подумала за вас», а «я создала достаточно надёжное пространство, чтобы вы смогли подумать сами».
ㅤㅤ
Литература:

1. Кляйн М. Вклад в психогенез маниакально-депрессивных состояний (1935) // Кляйн М. Любовь, вина и репарация и другие работы 1921–1945. — М.: Когито-Центр, 2007.
2. Бион У. Научение через опыт переживаний (Learning from Experience, 1962). — М.: Когито-Центр, 2008.
3. Винникотт Д.В. Искажение Эго в терминах истинного и ложного Я (1960) // Консультативная психология и психотерапия. — 2006. — № 1. — С. 5–19.
4. Winnicott D.W. The Use of an Object and Relating through Identifications (1969) // Playing and Reality. — London: Tavistock, 1971. — P. 86–94.
5. Winnicott D.W. Transitional Objects and Transitional Phenomena (1953) // Playing and Reality. — London: Tavistock, 1971. — P. 1–25.